Как и многие другие выдающиеся здания, Большой театр в Москве воздействует на зрителя не только своим нынешним обликом: за существующим фасадом "выстраиваются" тени всех стоявших на этом месте театров, а в интерьере и на фасадах внимательный взгляд может различить следы бесчисленных реконструкций, переделок и ремонтов. Эту ощутимую многослойность театра трудно передать словами, но краткая история здания способна ввести читателя в круг основных проблем.
Начало череде театральных зданий на улице Петровке положил театр, названный по своему положению в городе Петровским, а по имени антрепренера называвшийся театром Медокса. В 1776 году князь П.В.Урусов объединился с обрусевшим англичанином Михаилом Егоровичем Медоксом (Майкл Мэддокс) для строительства нового театра на Петровке, во владении князя Лобанова-Ростовского. Не дождавшись завершения постройки театра, организовали спектакли в зале, арендуемом в доме графа Воронцова на Знаменке. Но 28 февраля 1780 года во время представления театр на Знаменке сгорел, после чего Урусов вынужден был выйти из дела. Новый театр на Петровке был закончен в 1780 г. всего за пять месяцев по проекту московского архитектора Х.И.Розберга. Он стоял примерно на том же месте, что и сейчас, но представлял собой здание с двумя объемами, главный фасад которого был обращен к улице Петровка. Высокий зрительный зал с ярусами лож и наклонным партером был пышно декорирован в духе раннего классицизма, то есть на французский лад. Фасады же были достаточно скромными и представляли тот вариант стиля, который называют "безордерным классицизмом". 
Театр Меддокса сгорел в 1805 г., его обгорелые развалины стояли в начале Петровки до 1815 г., когда по повелению императора Александра I была начата реконструкция площадки перед театром, названной впоследствии Театральной площадью. 
По проекту московского архитектора О.И.Бове была спланирована обширная прямоугольная площадь, застроенная однотипными домами. В северной части площади планировалось сооружение нового театра. На проведенном Академией художеств конкурсе победу одержал проект петербургского архитектора А.А.Михайлова (Михайлова 2-го). Он предполагал типичное решение в духе ампира: прямоугольный объем с восьмиколонным ионическим портиком на главном торцевом фасаде и его повышенной средней частью, которая была украшена квадригой Аполлона, поставленной на фоне глубокой арочной ниши. 
Проект Михайлова 2-го был существенно переработан тем же О.И.Бове, который разработал торжественный декор и оригинальную конструкцию зрительного зала и несколько изменил пропорции всего здания (оно стало ниже), а также оставил руст, в проекте Михайлова заполнявший всю поверхность стен, только в нижней трети фасадов. В результате этой переделки и авторской реализации петербургский ампир обрел московскую мягкость. Во время строительства нового здания в 1821-1827 гг. театр обрел и свое нынешнее название: он был назван Большим Петровским, а размещенный в соседнем здании на той же площади драматический театр - Малым Петровским.
Ампирный Большой театр дважды подвергался переделкам: в 1843 г., когда по проекту архитектора А.С.Никитина была изменена планировка лож, а первоначальные ионические капители портика были заменены на ионические капители более архаического рисунка, и в 1847 г., когда были перепланированы обслуживающие помещения.
В 1853 г. Большой Петровский театр Михайлова и Бове сгорел. Сохранившаяся линия стен и устоявшие колонны портика послужили основой для восстановления и реконструкции здания, предпринятой петербургским архитектором А.К.Кавосом, происходившим из театральной семьи и специализировавшимся на архитектуре театров. Существующие габариты театра принадлежат еще Михайлову 2-му и Бове, а вот отделка фасадов и интерьер относятся уже к совершенно другому времени, к эпохе эклектики.
Кавос оставил колонны портика, но заменил ионические капители на композитные, что задало более пышный и, одновременно, суетный характер фасадной декорации. Сохранена была и полоса руста в нижней трети стен, он был сделан более глубоким и выделенным, а гладкие поля в верхней части были заполнены более графичной рустовкой. Плоскости стен, характерные для ампира, архитектор постарался заполнить наличниками окон, панно, нишами и тому подобной декорацией, стиль которой можно охарактеризовать как неоренессанс с отдельными элементами позднего классицизма. Этот же стиль, в котором богатство и пышность обработки совпадают с обилием "ученых" форм, заставил архитектора изменить решение верхней части главного фасада: пологий скат кровли здесь был заменен на второй пологий фронтон, вторящий фронтону над портиком, а скульптурная квадрига Аполлона, выполненная петербургским скульптором П.К.Клодтом, была помещена на фоне ряда окон, заменивших первоначальную арочную нишу. Дробность и сухость фасадного декора Большого театра оказалась не столь заметной из-за того, что ампирная архитектура здесь продолжала задавать монументальный масштаб (чего нет, например, в Мариинском театре, выполненном тем же Кавосом несколькими годами позднее, но заново).
Высказанная критика относительно фасадов Кавоса никак не касается интерьеров Большого театра: и сцена, с ее техническими решениями и противопожарными приспособлениями, и зал, с увеличенным количеством ярусов и пышной отделкой (стиль "...ренессанс, смешанный с византийским стилем", по выражению самого архитектора), и фойе в схожем стиле, - все это создавало характерную для оперных театров наглядную роскошь и ощущение праздника.
Большой театр и после капитальной реконструкции Кавоса несколько раз подвергался переделкам. В конце XIX в., в 1895-1896 гг. первоначальный неоренессансный декор императорского фойе был заменен отделкой в стиле неорококо,  в то же время начались работы по укреплению проседавших фундаментов, длящиеся, с перерывами, по сей день.
В советское время, в 1920-1930-е гг. шла практически постоянная работа по переоборудованию театра: то кирпичные своды заменяли железобетонными, то откапывали засыпанный Кавосом гардероб, то переделывали лестницы и устраивали дополнительные фойе. В 1940-1941 гг. был создан масштабный проект реконструкции Большого, разработанный целым коллективом под руководством знаменитого архитектора-неоклассика И.В.Жолтовского. По этому проекту, быть может, к счастью оставшемуся нереализованным, предполагалось вернуть фасадам театра первоначальную ампирную декорацию.
Проект реконструкции Жолтовского отмечает конец эпохи реконструкций и начало целой эпохи осторожных реставраций. Эта эпоха, продолжавшаяся всю вторую половину ХХ века, характеризовалась осторожным восстановлением позолоты, покраской фасадов, инженерным укреплением и работой с прикладными и декоративными формами в интерьере. Благодаря этим, почти незаметным, работам театр превратился в здание, на время законсервировавшее свои формы, а москвичи начали воспринимать Большой как нечто неизменное и постоянное.

Владимир Седов