Большой — история дома

Как и многие другие выдающиеся здания, Большой театр в Москве воздействует на зрителя не только своим нынешним обликом: за существующим фасадом «выстраиваются» тени всех стоявших на этом месте театров, а в интерьере и на фасадах внимательный взгляд может различить следы бесчисленных реконструкций, переделок и  ремонтов. Эту ощутимую многослойность театра трудно передать словами, но краткая история здания способна ввести читателя в круг основных проблем.

Начало череде театральных зданий на улице Петровке положил театр, названный по своему положению в городе Петровским, а по имени антрепренера называвшийся театром Меддокса. Этот театр был сооружен в 1776—1780 гг. по проекту московского архитектора Х. И. Розберга. Он стоял примерно на том же месте, что и  сейчас, но представлял собой здание с двумя объемами, главный фасад которого был обращен к улице Петровка. Высокий зрительный зал с  ярусами лож и наклонным партером был пышно декорирован в духе раннего классицизма, то есть на французский лад. Фасады же были достаточно скромными и представляли тот вариант стиля, который называют «безордерным классицизмом».

Театр Меддокса сгорел в 1805 г., его обгорелые развалины стояли в начале Петровки до 1815 г., когда по повелению императора Александра I была начата реконструкция площадки перед театром, названной впоследствии Театральной площадью.

По проекту московского архитектора О. И. Бове была спланирована обширная прямоугольная площадь, застроенная однотипными домами. В северной части площади планировалось сооружение нового театра. На проведенном Академией художеств конкурсе победу одержал проект петербургского архитектора А. А. Михайлова (Михайлова 2-го). Он предполагал типичное решение в духе ампира: прямоугольный объем с  восьмиколонным ионическим портиком на главном торцовом фасаде и его повышенной средней частью, которая была украшена кваригой Аполлона, поставленной на фоне глубокой арочной ниши.

Проект Михайлова 2-го был существенно переработан тем же О. И. Бове, который разработал торжественный декор и  оригинальную конструкцию зрительного зала, и несколько изменил пропорции всего здания (оно стало ниже), а также оставил руст, в  проекте Михайлова заполнявший всю поверхность стен, только в нижней трети фасадов. В результате этой переделки и авторской реализации петербургский ампир обрел московскую мягкость. Во время строительства нового здания в 1821—1827 гг. театр обрел и свое нынешнее название: он был назван Большим Петровским, а размещенный в  соседнем здании на той же площади драматический театр — Малым Петровским.

Ампирный Большой театр дважды подвергался переделкам: в 1843 г., когда по проекту архитектора А. С. Никитина была изменена планировка лож, а первоначальные ионические капители портика были заменены на ионические капители более архаического рисунка, и в 1847 г., когда были перепланированы обслуживающие помещения.

В 1853 г. Большой Петровский театр Михайлова и  Бове сгорел. Сохранившаяся линия стен и устоявшие колонны портика послужили основой для восстановления и реконструкции здания, предпринятой петербургским архитектором А. К. Кавосом, происходившим из театральной семьи и специализировавшимся на архитектуре театров. Существующие габариты театра принадлежат еще Михайлову 2-му и Бове, а вот отделка фасадов и интерьер относятся уже к совершенно другому времени, к эпохе эклектики.

Кавос оставил колонны портика, но заменил ионические капители на композитные, что задало более пышный и, одновременно, суетный характер фасадной декорации. Сохранена была и  полоса руста в нижней трети стен, он был сделан более глубоким и  выделенным, а гладкие поля в верхней части были заполнены более графичной рустовкой. Плоскости стен, характерные для ампира, архитектор постарался заполнить наличниками окон, панно, нишами и  тому подобной декорацией, стиль которой можно охарактеризовать как неоренессанс с отдельными элементами позднего классицизма. Этот же стиль, для которого богатство и пышность обработки совпадают с  обилием «ученых» форм, заставил архитектора изменить решение верхней части главного фасада: пологий скат кровли здесь был заменен на второй пологий фронтон, вторящий фронтону над портиком, а  скульптурная квадрига Аполлона, выполненная петербургским скульптором П. К. Клодтом, была помешена на фоне ряда окон, заменивших первоначальную арочную нишу. Дробность и сухость фасадного декора Большого театра оказалась не столь заметной из-за того, что ампирная архитектура здесь продолжала задавать монументальный масштаб (чего нет, например, в Мариинском театре, выполненном тем же Кавосом несколькими годами позднее, но заново).

Высказанная критика относительно фасадов Кавоса никак касается интерьеров Большого театра: и сцена, с ее техническими решениями и противопожарными приспособлениями, и зал, с  увеличенным количеством ярусов и пышной отделкой (стиль «…ренессанс, смешанный с византийским стилем», по выражению самого архитектора), и фойе в схожем стиле, — все это создавало характерную для оперных театров наглядную роскошь и ощущение праздника.

Большой театр и после капитальной реконструкции Кавоса несколько раз подвергался переделкам. В конце XIX в., в  1895—1896 гг. первоначальный неоренессансный декор императорского фойе был заменен отделкой в стиле неорококо, в то же время начались работы по укреплению проседавших фундаментов, длящиеся, с  перерывами, по сей день.

В советское время, в 1920—1930-е гг. шла практически постоянная работа по переоборудованию театра: то кирпичные своды заменяли железобетонными, то откапывали засыпанный Кавосом гардероб, то переделывали лестницы и устраивали дополнительные фойе. В 1940—1941 гг. был создан масштабный проект реконструкции Большого, разработанный целым коллективом под руководством знаменитого архитектора-неоклассика И. В. Жолтовского. По этому проекту, быть может, к счастью, оставшемуся нереализованным, предполагалось вернуть фасадам театра первоначальную ампирную декорацию.

Проект реконструкции Жолтовского отмечает конец эпохи реконструкций и начало целой эпохи осторожных реставраций. Эта эпоха, продолжавшаяся всю вторую половину ХХ века, характеризовалась осторожным восстановлением позолоты, покраской фасадов, инженерным укреплением и работой с прикладными и декоративными формами в  интерьере. Благодаря этим почти незаметным работам театр превратился в здание, на время законсервировавшее свои формы, а москвичи начали воспринимать Большой как нечто неизменное и постоянное.

Вл. В. Седов